https://infopro54.ru/news/novosibirskaya-teatralnaya-vesna-nachalas-rans...

Она оказалась урожайной на зрелища категории must see (должны увидеть).

Вообще-то, по логике природы урожайной полагается быть осени. Но в арт-мире свой био-ритм. И февраль-март в нём очень тучно-сочные месяцы. По крайней мере, в этом году.  Большинство премьер февраля-марта — события с отчетливым вау-эффектом. В апреле и мае эти окрепшие и разогнавшиеся спектакли доставят зрителям пестрый и пышный букет впечатлений. Плотный и аппетитный, как натюрморты малых голландцев. Лайфхак (полезный совет): именно на втором-третьем месяце сценической жизни любой спектакль особенно хорош — он устоялся, отточился, набрал драйв. И ещё не устал от себя. Спектакли двух-трех пост-премьерных месяцев самые вкусные.

Благо что поводов для зрительского гурманства наши театры дали в достатке.

Блины со сцены. Не комом!

Развивая пищевую аллегорию, сначала стоит сказать о новинке НОТЕКа — Новосибирского театра кукол. Этот театр давно уже не воспринимают в канве «куколки для лялечек»: взрослые — его паритетная аудитория. И накануне Международного женского дня НОТЕК замахнулся на Вильяма нашего Шекспира. Да, на то самое. На «Гамлета» (16+).

Праздничный и масленичный контекст образовал с этой пьесой довольно причудливое сочетание: герои «Гамлета» в кукольной ипостаси сделаны в виде гигантских клочковатых блинов. Есть у них и человеческое воплощение — в виде актёров. Но блины с огромной сковороды — как бы главная метафора. Сковорода эта — то ли дом, то ли ринг, то ли ад.

Петербургский режиссёр Наташа Слащёва и художник Виктор Клочко уже создавали в НОТЕКе спектакли с причудливо-парадоксальной простотой визуального языка — у всех на памяти тарно-мебельный, дощатый мир спектакля «Про Ёжика и Медвежонка» и почти лавкрафтовская кляксография спектакля «Муму». В общем, язык Слащёвой — это мир кукол, которые как бы и не совсем куклы в обычном понимании.

В её «Гамлете» кухня — и основная локация, и главная метафора. Ведь что есть кухня в российской семье? Правильно — главная контактная зона. Среда общения, диалоговое поле поколений. Место происшествия, наконец. Ну, помните? — «В ходе бытового конфликта на кухне гражданки Н. гражданка Л. посредством кухонной утвари типа вафельница двуручная силуминовая нанесла гражданке Н. непроникающую черепно-мозговую травму».

Прочая матчасть — белые стеганные одеяла и махровые полотенца популярного цвета «бордо рояль» — «королевский бордовый» (ну, про монархов же зрелище!). А в одеяле является призрак отца Гамлета — аккурат на манер другого привидения из страны, соседней с Датским королевством — дикого, но симпатичного. Так и ждёшь от него реплики в адрес Гамлета — «А давай-ка пошалим, Малыш!».

К слову, о малышах. Александр Николаев играет Гамлета, которому, скажем так, от 8 до 38 годиков. Потому что спектр его эмоций — это универсалия. Присущая и детям, и подросткам, и взрослым, не прошедшим сепарацию.

Точно также расплывчат и возраст самого сюжета. Вообще-то, сам Шекспир эту историю взял из эпохи скандинавских конунгов. Которая даже в его времена казалась туманно древней. Реально живший отрок Амлет из летописей сотворил папиным врагам такую кромешную мстю, что Серсея Ланистер смущенно курит в компании с княгиней Ольгой. А уж канонический Гамлет Смоктуновского на его фоне просто милое и безобидное дитя в колготках (ну, он же и правда в колготках!)

У Наташи Слащёвой темпус, как и локус — сугубо условные. Где-то между Шекспиром и «на днях у соседей». Базовый текст Шекспира весьма лихо и органично расшит мемами и идиомами наших дней. В итоге получилось очень занятное зрелище — не трагедия, а трагикомедия. С обнадёживающим финалом и эффектом семейного конфликт-тренинга. Кстати, потому у спектакля две маркировки: для одиночного невзрослого зрителя — 16+, а в компании с родителями — с 14 лет.